Рассел Б.

Разделы

Авторы

Темы

Типы

Рассел Б.

Бертран Артур Уильям Рассел, 3–й граф Рассел (18 мая 1872 - 2 февраля 1970) - (18 мая 1872 — 2 февраля 1970) — британский философ, логик, математик и публицист. Он оказал влияние на математику, логику, теорию множеств и различные области аналитической философии.
Он был одним из выдающихся логиков и основателем аналитической философии наряду со своим предшественником Готлобом Фреге, своим другом и коллегой Дж. Э. Муром и своим учеником и протеже Людвигом Витгенштейном. Рассел и Мур возглавили британский «бунт против идеализма». Вместе со своим бывшим учителем Альфредом Нортом Уайтхедом Рассел написал "Principia Mathematica", важную веху в развитии классической логики и серьезную попытку свести всю математику к логике (см. логицизм). Статья Рассела "О обозначении" считалась "парадигмой философии".
Рассел получил образование в Тринити-колледже при Кембриджском университете, который он окончил в 1893 году. Он был пацифистом, выступал за антиимпериализм и возглавлял базирующуюся в Англии Индийскую лигу. Он попал в тюрьму за свой пацифизм во время Первой мировой войны, и поначалу поддерживал политику умиротворения Адольфа Гитлера в нацистской Германии, но в 1943 году изменил своё мнение, назвав войну необходимым «меньшим из двух зол». После Второй мировой войны он приветствовал американскую глобальную гегемонию, предпочитая её либо советской гегемонии, либо отсутствию (или неэффективности) мирового лидерства, даже если это означало бы применение ядерного оружия. Позже он будет критиковать сталинистский тоталитаризм, осуждать участие Соединённых Штатов во Вьетнамской войне и станет ярым сторонником ядерного разоружения.
В 1950 году Рассел был удостоен Нобелевской премии по литературе «в знак признания его разнообразных и значимых трудов, в которых он отстаивает гуманистические идеалы и свободу мысли». Он также был награждён медалью Де Моргана (1932), медалью Сильвестра (1934), премией Калинги (1957) и премией Иерусалима (1963).

Биография

Родился 18 мая 1872 года в Треллеке (графство Монмутшир, Уэльс). В четыре года потерял обоих родителей, воспитанием занималась бабушка — графиня Рассел.
Учился в Кембриджском университете (1890–1894), где затем преподавал (среди его учеников — Л. Витгенштейн).
Читал лекции в Лондонской школе экономики (1896), Гарвардском (1914), Чикагском (1938), Лос-Анджелесском (1939) университетах.
Умер 2 февраля 1970 года близ города Пенриндайдрайта (Уэльс).

Рассела принято считать одним из основателей аналитической философии. Он также написал ряд работ по логике, философии математики, метафизике, этике и эпистемологии.

Аналитическая философия
Бертран Рассел способствовал развитию того, что сейчас называется «аналитической философией». Наряду с Дж. Э. Муром Рассел был одним из тех, кто стоял у истоков британского бунта против идеализма — философии, на которую сильно повлияли Г. В. Ф. Гегель и его британский апостол Ф. Г. Брэдли.[1] Этот бунт нашёл отклик 30 лет спустя в Вене в виде логического позитивизма «бунта против метафизики». Рассел особенно критически относился к доктрине, которую он приписывал идеализму и когерентизму и которую он назвал доктриной внутренних отношений. Согласно этой доктрине, утверждал Рассел, чтобы познать какую-либо конкретную вещь, мы должны познать все её отношения. Рассел утверждал, что это сделало бы пространство, время, науку и понятие числа не до конца понятными. Логическая работа Рассела с Уайтхедом продолжила этот проект.[2]
Рассел и Мур стремились к ясности в аргументации, разбивая философские положения на простейшие составляющие. Рассел, в частности, считал формальную логику и науку основными инструментами философа. Рассел не считал, что у философии должны быть отдельные методы. Рассел полагал, что философы должны стремиться отвечать на самые общие вопросы о мире, и это поможет избежать путаницы. В частности, он хотел покончить с тем, что считал излишествами метафизики. Рассел взял за основу принцип Уильяма Оккама против умножения сущностей без необходимости, бритву Оккама, как центральную часть метода анализа.[3][4]

Логика и философия математики
Рассел оказал большое влияние на современную математическую логику. Американский философ и логик Уиллард Ван Орман Куайн говорил, что работы Рассела оказали наибольшее влияние на его собственные труды.[5][6]
Первая математическая книга Рассела, «Опыт о принципах геометрии», была опубликована в 1897 году. На эту работу сильно повлиял Иммануил Кант. Книга получила высокую оценку, но, по словам автора, «гораздо более высокую, чем она того заслуживала».[7] Позже Рассел понял, что изложенная в книге концепция сделала бы невозможной схему Альберта Эйнштейна пространства-времени. С тех пор он отвергал всю кантианскую программу в том, что касалось математики и геометрии, а также свои ранние работы по этой теме.[8]
Заинтересовавшись определением числа, Рассел изучил работы Джорджа Буля, Георга Кантора и Огастеса де Моргана. В архивах Бертрана Рассела в Университете Макмастера хранятся записи о том, как он изучал алгебраическую логику Чарльза Сандерса Пирса и Эрнста Шрёдера.[9][10] В 1900 году он посетил первый Международный философский конгресс в Париже, где познакомился с работами итальянского математика Джузеппе Пеано. Он освоил новый символизм Пеано и его набор аксиом для арифметики. Пеано логически определил все термины в этих аксиомах, за исключением 0, числа, предиката «следует» и единственного термина the, которые были исходными понятиями в его системе. Рассел взялся за поиск логических определений для каждого из них. В период с 1897 по 1903 год он опубликовал несколько статей, в которых применил нотацию Пеано к классической алгебре отношений Буля — Шрёдера. Среди них были «О понятии порядка», «О логике отношений с приложениями к теории рядов» и «О кардинальных числах». Он пришёл к убеждению, что основы математики можно вывести из того, что впоследствии стало называться логика высшего порядка, которая, по его мнению, в свою очередь включает в себя некую форму неограниченного понимания аксиомы.
Затем Рассел обнаружил, что Готлоб Фреге независимо от него пришёл к эквивалентным определениям 0, предиката «следует» и числа, и теперь определение числа обычно называют определением Фреге — Рассела.[11] Рассел обратил внимание на приоритет Фреге в 1903 году, когда опубликовал «Основания математики» (см. ниже).[12] Однако в приложении к этой работе был описан парадокс, возникающий из-за того, что Фреге использовал функции второго и более высокого порядка, которые принимали в качестве аргументов функции первого порядка. Рассел предпринял первую попытку разрешить то, что впоследствии стало известно как парадокс Рассела. Прежде чем приступить к написанию «Принципов», Рассел узнал о доказательстве Кантора, что не существует наибольшего кардинального числа, которое, по мнению Рассела, было ошибочным.[13] Парадокс Кантора, в свою очередь, был показан (например, Кроссли) как частный случай парадокса Рассела. Это побудило Рассела проанализировать классы, поскольку было известно, что при любом количестве элементов количество классов, которые они образуют, превышает их количество. Парадокс Рассела связан с классом всех классов, разделённых на два вида: те классы, которые содержат сами себя, и те, которые не содержат. Этот класс демонстрирует фатальный изъян в так называемом принципе постижения, который считался само собой разумеющимся среди логиков того времени: он приводит к противоречию, согласно которому Y является членом Y тогда и только тогда, когда Y не является членом Y. Рассел изложил решение этого парадокса в приложении к «Принципам», которое позже развил в теорию типов. Помимо выявления серьёзного противоречия в наивной теории множеств, работа Рассела напрямую привела к созданию современной аксиоматической теории множеств. Она также подорвала проект Фреге по сведению арифметики к логике. Теория типов и многие последующие работы Рассела также нашли практическое применение в информатике и информационных технологиях.[12]
Рассел продолжал отстаивать логицизм — точку зрения, согласно которой математика в некотором важном смысле сводится к логике, — и вместе со своим бывшим учителем Альфредом Нортом Уайтхедом написал монументальный труд «Основания математики» — аксиоматическую систему, на которой может быть построена вся математика. Первый том «Оснований математики» был опубликован в 1910 году, и большая его часть принадлежит перу Рассела. Этот труд в большей степени, чем любая другая работа, способствовал становлению математической или символической логики как отдельной дисциплины. Были опубликованы ещё два тома, но первоначальный план включить геометрию в четвёртый том так и не был реализован, а Рассел так и не решился улучшить свои оригинальные работы, хотя в предисловии ко второму изданию он ссылался на новые разработки и проблемы. После завершения работы над «Основами логики», тремя томами чрезвычайно абстрактных и сложных рассуждений, Рассел был измотан и чувствовал, что его интеллектуальные способности так и не восстановились в полной мере.[14] Хотя «Основания математики» не стали жертвой парадоксов в подходе Фреге, позже Курт Гёдель доказал, что ни Principia Mathematica, как и любая другая непротиворечивая система примитивной рекурсивной арифметики, не может определить истинность каждого утверждения с помощью доказательства или опровержения в рамках этой системы (см.: теорема Гёделя о неполноте).
Последняя значимая работа Рассела в области математики и логики, «Введение в математическую философию», была написана, когда он находился в тюрьме за свою антивоенную деятельность во время Первой мировой войны. По сути, это было разъяснение его предыдущих работ и их философского значения.

Философия языка
Рассел сделал язык, а точнее, то, как мы используем язык, центральной частью философии, и это повлияло на Людвига Витгенштейна, Гилберта Райла, Дж. Л. Остина и П. Ф. Стросона, среди прочих, которые использовали многие из разработанных Расселом методов. Рассел и Дж. Э. Мур утверждали, что ясность выражения — это достоинство.
Значительным вкладом в философию языка является теория дескрипций Рассела, изложенная в «О обозначении» (Mind, 1905). Фрэнк Рэмси назвал эту статью «образцом философии». Теория рассматривает предложение «Нынешний король Франции лыс» и вопрос о том, является ли это утверждение ложным или бессмысленным. Фреге утверждал, используя своё различие между смыслом и референцией, что такие предложения имеют смысл, но не являются ни истинными, ни ложными. Рассел утверждает, что грамматическая форма предложения скрывает его глубинную логическую форму. Теория определённых описаний Рассела позволяет рассматривать это предложение как осмысленное, но ложное, без привязки к существованию какого-либо действующего короля Франции. Это затрагивает парадокс глубокой древности (например, «То, чего нет, в некотором смысле должно быть. Иначе как мы могли бы сказать, что его нет?» и т. д.), восходящий по крайней мере к Пармениду. Во времена Рассела Мейнонг придерживался мнения, что то, чего нет, в некотором смысле реально; и Рассел придерживался этой точки зрения до «О обозначении».[15]
Эта проблема характерна для так называемых «определённых описаний». Обычно к ним относятся все термины, начинающиеся с «the», а иногда и имена, например «Уолтер Скотт». (Этот момент довольно спорный: Рассел иногда считал, что последние термины вообще не следует называть именами, а только «замаскированными определёнными описаниями», но во многих последующих работах они рассматривались как совершенно разные вещи.) Какова «логическая форма» определённых описаний: как, выражаясь терминами Фреге, мы могли бы перефразировать их, чтобы показать, как истинность целого зависит от истинности частей? Определённые описания похожи на имена, которые по своей природе обозначают ровно одну вещь, ни больше ни меньше. Что же тогда можно сказать о суждении в целом, если одна из его частей явно функционирует неправильно?[2]
Решение Рассела состояло в том, чтобы, во-первых, проанализировать не только термин, но и всё предложение, содержащее определённое описание. «Нынешний король Франции лыс», — предположил он, — можно перефразировать так: «Существует x такой, что x — нынешний король Франции, ничто, кроме x, не является нынешним королём Франции, и x лыс». Рассел утверждал, что каждое определённое описание на самом деле содержит утверждение о существовании и утверждение об уникальности, которые создают такой эффект, но их можно отделить и рассматривать отдельно от предикации, которая является очевидным содержанием высказывания. Таким образом, предложение в целом говорит о трёх вещах, связанных с каким-либо объектом: определённое описание содержит две из них, а остальная часть предложения содержит третью. Если объект не существует или не является единственным в своём роде, то всё предложение оказывается ложным, а не бессмысленным.[2]
Одна из основных претензий к теории Рассела, изначально выдвинутая Стросоном, заключается в том, что определённые описания не утверждают, что их объект существует, а лишь предполагают, что он существует.
Витгенштейн, ученик Рассела, добился значительных успехов в философии языка после посмертной публикации «Философских исследований». По мнению Рассела, более поздние работы Витгенштейна были ошибочными, и он осуждал их влияние и влияние их последователей (особенно членов так называемой «Оксфордской школы» философии обыденного языка, которые, по его мнению, пропагандировали своего рода мистицизм). Он написал предисловие к книге Эрнеста Геллнера «Слова и вещи», в которой яростно критиковал философию Оксфордской школы обыденного языка и более поздние работы Витгенштейна, а также поддержал Геллнера в последующем академическом споре. Тем не менее Рассел по-прежнему высоко ценил Витгенштейна и его ранние работы. Он считал его «возможно, самым совершенным из всех известных мне примеров гения в традиционном понимании: страстного, глубокого, напряжённого и властного». [16] Мнение Рассела о том, что задача философии не ограничивается изучением обыденного языка, по-прежнему широко распространено в философских кругах.

Логический атомизм
Рассел изложил свою философию логического атомизма в цикле лекций «Философия логического атомизма», которые он прочитал в 1918 году.[17] В этих лекциях Рассел излагает свою концепцию идеального, изоморфного языка, который отражает мир и позволяет свести наше знание к атомарным суждениям и их истинностным соединениям. Логический атомизм — это форма радикального эмпиризма, поскольку Рассел считал, что важнейшим требованием к такому идеальному языку является то, что каждое осмысленное утверждение должно состоять из терминов, которые напрямую относятся к объектам, знакомым нам, или определяются другими терминами, которые относятся к объектам, знакомым нам. Рассел исключил некоторые формальные логические термины, такие как все, этот, является и так далее, из своего требования изоморфизма, но его никогда полностью не устраивало наше понимание таких терминов. Одна из центральных идей атомизма Рассела заключается в том, что мир состоит из логически независимых фактов, множества фактов, и что наше знание зависит от данных, полученных в результате их непосредственного восприятия.[17] В более поздние годы Рассел стал сомневаться в некоторых аспектах логического атомизма, особенно в своём принципе изоморфизма, хотя он по-прежнему считал, что философский процесс должен заключаться в разложении вещей на простейшие составляющие, даже если мы никогда не сможем полностью прийти к абсолютному атомизму.

Эпистемология
Эпистемология Рассела прошла через множество этапов. Отказавшись от неогегельянства в молодости, Рассел оставался философским реалистом до конца своих дней, считая, что в процессе познания первостепенную роль играет наш непосредственный опыт.[2] Несмотря на то, что некоторые из его взглядов утратили актуальность, его влияние по-прежнему велико в том, что касается различия между двумя способами знакомства с объектами: «знакомство с помощью восприятия" и «знакомство с помощью описания". Какое-то время Рассел считал, что мы можем быть знакомы только с нашими собственными чувственными данными — моментальными восприятиями цветов, звуков и тому подобного — и что обо всём остальном, включая физические объекты, чувственными данными о которых они являются, можно только догадываться или рассуждать, то есть знать по описанию, а не знать напрямую.[18] Это различие получило гораздо более широкое применение, хотя в конце концов Рассел отказался от идеи промежуточного чувственного данных.
В своих более поздних философских трудах Рассел придерживался своего рода нейтрального монизма, утверждая, что различия между материальным и ментальным мирами в конечном счёте условны и что и то и другое можно свести к нейтральному свойству. Эта точка зрения схожа с позицией американского философа и психолога Уильяма Джеймса и впервые была сформулирована Барухом Спинозой, которым Рассел искренне восхищался.[19] Однако вместо «чистого опыта» Джеймса Рассел охарактеризовал исходные состояния нашего восприятия как «события». Эта позиция удивительным образом перекликается с идеями его старого учителя Уайтхеда о философии процесса.

Философия науки
Рассел утверждал, что он был более убежден в своем методе философствования, чем в своих философских выводах. Наука была одним из основных компонентов анализа. Рассел верил в научный метод, в то, что наука достигает лишь предварительных ответов, что научный прогресс носит поэтапный характер, а попытки найти органическое единство в значительной степени тщетны.[20] Он считал, что то же самое верно и в отношении философии. Рассел считал, что конечной целью как науки, так и философии было понимать реальность, а не просто делать прогнозы.
Работы Рассела способствовали превращению философии науки в отдельную отрасль философии. Большая часть размышлений Рассела о науке изложена в его книге 1914 года «Наше знание внешнего мира как область применения научного метода в философии» [20], которая оказала влияние на логических позитивистов.
Рассел считал, что из всего физического мира нам известна только его абстрактная структура, за исключением внутреннего устройства нашего собственного мозга, с которым мы знакомы напрямую (Рассел, 1948). Рассел говорил[21], что он всегда предполагал, что между восприятиями и отсутствиями восприятия существует взаимосвязь, а восприятия также являются частью физического мира, частью, внутреннее устройство которой мы знаем напрямую, и это знание выходит за рамки структуры. Его взгляды на науку стали частью современных дискуссий в области философии науки как форма структурного реализма. Такие исследователи, как Эли Захар и Иоаннис Вотсис, обсуждали значение его работ для нашего понимания науки. Основополагающая статья «Концепция структуры в Анализе материи» Уильяма Демопулоса и Майкла Фридмана сыграла решающую роль в возвращении взглядов Рассела в современную повестку.
Рассел написал несколько научно-популярных книг, в том числе «Азбука атомов» (1923) и «Азбука теории относительности» (1925).

Этика
Хотя Рассел много писал на этические темы, он не считал, что этика относится к философии или что, когда он писал об этике, он делал это как философ. В молодости Рассел находился под сильным влиянием Дж. Э. Мура и его «Принципов этики». Вместе с Муром он считал, что моральные факты объективны, но познаются только с помощью интуиции; что они представляют собой простые свойства объектов, не эквивалентные (например, удовольствие — это хорошо) природным объектам, которым они часто приписываются (см. ошибка натурализма); и что эти простые, неопределимые моральные свойства нельзя анализировать с помощью неморальных свойств, с которыми они связаны. Однако со временем он согласился со своим философским кумиром Дэвидом Юмом, который считал, что этические термины относятся к субъективным ценностям, которые нельзя проверить так же, как факты.[нужна ссылка]
В сочетании с другими доктринами Рассела это оказало влияние на логических позитивистов, которые сформулировали теорию эмотивизма или некогнитивизма, согласно которой этические суждения (наряду с суждениями метафизики) по сути своей бессмысленны или, в лучшем случае, являются не более чем выражением взглядов и предпочтений. Несмотря на своё влияние на них, Рассел сам не трактовал этические положения так узко, как позитивисты, поскольку считал, что этические соображения не только имеют смысл, но и являются жизненно важным предметом для гражданского дискурса. Действительно, хотя Рассела часто называли святым покровителем рациональности, он соглашался с Юмом, который говорил, что разум должен подчиняться этическим соображениям.[нужна ссылка]
С точки зрения своих нормативных этических убеждений Рассел в начале своей карьеры считал себя утилитаристом[22] .

Религия и теология
Большую часть своей взрослой жизни Рассел утверждал, что религия — это не более чем суеверие и что, несмотря на любое положительное влияние, которое религия может оказывать, в целом она вредна для людей. Он считал, что религия и религиозное мировоззрение (он рассматривал коммунизм и другие систематические идеологии как формы религии) препятствуют познанию, порождают страх и зависимость и являются причиной большинства войн, угнетения и страданий, охвативших мир.
В своей речи 1949 года «Я атеист или агностик?» Рассел выразил сомнение в том, стоит ли называть себя атеистом или агностиком.
Как философ, если бы я выступал перед чисто философской аудиторией, я бы сказал, что мне следует называть себя агностиком, потому что я не думаю, что существует убедительный аргумент, с помощью которого можно доказать отсутствие Бога. С другой стороны, если я хочу произвести правильное впечатление на обычного человека с улицы, то, думаю, мне следует сказать, что я атеист, потому что, говоря, что я не могу доказать отсутствие Бога, я должен добавить, что я также не могу доказать отсутствие гомеровских богов. — Бертран Рассел, Собрание сочинений, т. 11, с. 91
В радиодебатах BBC 1948 года между Бертраном Расселом и Фредериком Коплстоном Рассел решил занять позицию агностика. По-видимому, это было связано с тем, что он признал свою неспособность доказать отсутствие Бога.
Коплстон: Что ж, я утверждаю, что такое существо действительно существует и что Его существование можно доказать с философской точки зрения. Возможно, вы могли бы сказать, придерживаетесь ли вы агностических взглядов или атеизма? То есть вы бы сказали, что можно доказать отсутствие Бога?
Рассел: Нет, я не должен этого говорить: я агностик. — Бертран Рассел против отца Коплстона, радиодебаты BBC 1948 года о существовании Бога
Хотя позже он усомнился в существовании Бога, в студенческие годы он полностью соглашался с онтологическим аргументом:
В течение двух или трёх лет... я был гегельянцем. Я помню тот самый момент, когда на четвёртом курсе [в 1894 году] я стал гегельянцем. Я вышел купить жестянку табака и возвращался с ней по Тринити-лейн, как вдруг подбросил её в воздух и воскликнул: «Великий Бог в сапогах! — онтологический аргумент убедителен!» — Бертран Рассел, Автобиография Бертрана Рассела, стр. 60
Эту цитату на протяжении многих лет использовали многие богословы, например Луис Пойман в своей «Философии религии», чтобы убедить читателей в том, что даже известный философ-атеист поддерживал этот конкретный аргумент в пользу существования Бога. Однако в другом месте своей автобиографии Рассел также упоминает: Примерно через два года я убедился, что жизни после смерти не существует, но я всё ещё верил в Бога, потому что аргумент «Первопричина» казался мне неопровержимым. Однако в возрасте восемнадцати лет, незадолго до поступления в Кембридж, я прочитал Милля «Автобиографию», где нашёл фразу о том, что его отец научил его тому, что на вопрос «Кто меня создал?» нельзя дать ответ, поскольку он сразу же порождает следующий вопрос: «Кто создал Бога?» Это заставило меня отказаться от аргумента о «первопричине» и стать атеистом. — Бертран Рассел, Автобиография Бертрана Рассела, стр. 36
Рассел провёл влиятельный анализ гипотезы омфалоса, выдвинутой Филипом Генри Госсе, согласно которой любой аргумент в пользу того, что мир был создан так, как если бы он уже находился в движении, с такой же лёгкостью может указывать на то, что ему несколько минут, а не несколько тысяч лет.

Нет никакой логической невозможности в гипотезе о том, что мир возник пять минут назад в том виде, в котором он существовал тогда, с населением, которое «помнило» совершенно нереальное прошлое. Нет никакой логически необходимой связи между событиями, произошедшими в разное время; следовательно, ничто из того, что происходит сейчас или произойдёт в будущем, не может опровергнуть гипотезу о том, что мир возник пять минут назад. — Бертран Рассел, «Анализ разума», 1921, стр. 159–160; см. «Философия», Нортон, 1927, стр. 7, где Рассел признаёт, что именно Госс выдвинул этот антиэволюционный аргумент.
В молодости Рассел сам был глубоко верующим человеком, о чём свидетельствует его ранний платонизм. Он стремился к вечным истинам, о чём ясно говорит в своём знаменитом эссе «Поклонение свободного человека», которое многие считают шедевром прозы, но которое впоследствии стало ему не по душе. Хотя он отвергал сверхъестественное, он открыто признавал, что жаждал более глубокого смысла жизни.
Взгляды Рассела на религию можно найти в его книге «Почему я не христианин» и других эссе о религии и смежных темах. Заглавное эссе было представлено в виде доклада, прочитанного 6 марта 1927 года в ратуше Баттерси под эгидой Южного лондонского отделения Национального светского общества, Великобритания, и опубликовано в том же году в виде брошюры. В книге также есть другие эссе, в которых Рассел рассматривает ряд логических аргументов в пользу существования Бога, в том числе аргумент о первопричине, аргумент о естественном законе, аргумент о замысле и моральные аргументы. Он также подробно рассматривает христианское богословие.

Его заключение: Я думаю, что религия основана прежде всего и главным образом на страхе. Отчасти это страх перед неизвестностью, а отчасти, как я уже сказал, желание чувствовать, что у тебя есть старший брат, который поддержит тебя во всех твоих бедах и спорах. [...] Хорошему миру нужны знания, доброта и смелость; ему не нужны сожаления о прошлом или сковывание свободного разума словами, сказанными много лет назад невежественными людьми. — Бертран Рассел, «Почему я не христианин» и другие эссе о религии и смежных темах

Влияние на философию
Как отмечает Николас Гриффин во введении к «Кембриджскому справочнику по Бертрану Расселу», Рассел оказал значительное влияние на современную философию, особенно в англоязычном мире. Хотя другие философы также были влиятельными фигурами, в частности Фреге, Мур и Витгенштейн, именно Рассел сделал анализ доминирующей методологией профессиональной философии. Все аналитические течения прошлого века в той или иной степени обязаны своим появлением ранним работам Рассела. Даже биограф Рассела, философ Рэй Монк, не питавший особого уважения к личному снобизму Рассела, охарактеризовал его работы по философии математики как глубокие, величественные и бесспорно выдающиеся[23] и в предисловии ко второму тому своей биографии признал, что Рассел — один из бесспорно великих философов XX века.

Рассел оказал значительное влияние на отдельных философов, особенно на Людвига Витгенштейна, который был его учеником с 1911 по 1914 год.[24]

Витгенштейн оказал значительное влияние на Рассела, о чём тот сам пишет в своей книге «Моё философское развитие». Витгенштейн, например, убедил его, к его большому сожалению, в том, что математические истины являются чисто тавтологическими истинами. Однако сомнительно, что Витгенштейн действительно придерживался этой точки зрения, которую он обсуждал в связи с логической истиной, поскольку неясно, был ли он логицистом, когда писал «Трактат». Несомненно одно: в 1901 году размышления Рассела над проблемами, связанными с парадоксом, который носит его имя парадокс Рассела, заставили его усомниться в интуитивной достоверности математики. Это сомнение, возможно, стало самым важным «влиянием» Рассела на математику и распространилось по всем европейским университетам, даже несмотря на то, что сам Рассел (вместе с Альфредом Нортом Уайтхедом) пытался решить парадокс и связанные с ним парадоксы, такие как парадокс Бурали-Форти. Как объясняет Стюарт Шапиро в своей Размышления о математике Попытки Рассела разрешить парадоксы привели к созданию разветвлённой теории типов, которая, несмотря на свою сложность и зависимость от сомнительной аксиомы сводимости, на самом деле позволяет разрешить как синтаксические, так и семантические парадоксы, но при этом делает логицистский проект сомнительным и значительно усложняет систему PM. Философ и логик Ф. П. Рамсей позже упростил теорию типов, утверждая, что для создания основы математики нет необходимости разрешать как семантические, так и синтаксические парадоксы. Философ и логик Джордж Булос рассуждает о силе системы PM в предисловии к своей книге «Логика, логика и ещё раз логика», утверждая, что она достаточно сильна, чтобы вывести большую часть классической математики, и приравнивая силу PM к силе Z — более слабой формы теории множеств, чем ZFC (теория множеств Цермело — Френкеля с аксиомой выбора). На самом деле ZFC действительно позволяет обойти парадокс Рассела, ограничивая аксиому постижения уже существующими множествами с помощью аксиом подмножества.[25]

Рассел писал (в «Портретах по памяти», 1956) о своей реакции на «Теоремы о неполноте» Гёделя: Я хотел обрести уверенность, как люди обретают религиозную веру. Я думал, что в математике можно найти больше уверенности, чем где-либо ещё. Но я обнаружил, что многие математические доказательства, которые мои учителя хотели, чтобы я принял, были полны ошибок... Мне постоянно вспоминалась притча о слоне и черепахе. Построив слона, на котором мог бы покоиться математический мир, я обнаружил, что слон шатается, и приступил к построению черепахи, чтобы слон не упал. Но черепаха была защищена не лучше слона, и после двадцати лет упорного труда я пришёл к выводу, что больше ничего не могу сделать для того, чтобы математические знания стали бесспорными.

Влияние Рассела на Витгенштейна прослеживается на протяжении всего «Трактата», в публикации которого Рассел сыграл важную роль. Рассел также помог Витгенштейну получить докторскую степень[26] и должность преподавателя в Кембридже, а также несколько стипендий.[27] Однако, как уже говорилось ранее, он не согласился с более поздним лингвистическим и аналитическим подходом Витгенштейна к философии, назвав его «тривиальным», в то время как Витгенштейн считал Рассела «поверхностным и легкомысленным», особенно в его популярных работах. Однако Норман Малкольм в своих воспоминаниях о Витгенштейне пишет, что Витгенштейн относился к Расселу с таким почтением, какого он никогда не видел по отношению к кому-либо другому, и даже делал замечания своим студентам, которые критиковали Рассела. Как пишет Рэй Монк в своей биографии Витгенштейна, Витгенштейн говорил, что книги Рассела должны быть в двух обложках: те, что посвящены математической философии, — в синей, и их должен прочитать каждый студент-философ, а те, что посвящены популярным темам, — в красной, и их никому нельзя читать.

Влияние Рассела также прослеживается в работах А. Дж. Айера, Рудольфа Карнапа, Алонзо Чёрча, Курта Гёделя, Дэвида Каплана, Сола Крипке, Карла Поппера, У. В. Куайна, Джона Р. Сёрла и многих других философов и логиков.
Рассел часто говорил, что его моральные и политические труды выходят за рамки философии, но поклонники и недоброжелатели Рассела чаще знакомы с его высказываниями по социальным и политическим вопросам или с тем, что некоторые (например, биограф Рэй Монк) называют его «журналистской деятельностью», чем с его техническими, философскими работами. Существует заметная тенденция смешивать эти понятия и судить о Расселе-философе по тому, что он сам определённо считал своими нефилософскими взглядами. Рассел часто призывал людей проводить это различие. Начиная с 1920-х годов Рассел часто писал для The Nation о changing morals, разоружении и литературе. В 1965 году он написал, что журнал «...был одним из немногих изданий, последовательно выступавших в защиту свободы личности и социальной справедливости на протяжении всего своего существования».[28]
Рассел оставил после себя большое литературное наследие. С подросткового возраста он писал около 3000 слов в день, внося относительно немного исправлений; его первый черновик почти всегда был последним, даже если речь шла о самых сложных технических вопросах. Его ранее не публиковавшиеся работы представляют собой огромную сокровищницу, и учёные продолжают открывать для себя новые грани мышления Рассела.

Примечания

Коплстон, Фредерик Чарльз (1975). История философии. Paulist Press. С. 577. ISBN 0-8091-0072-X. Получено 20 февраля 2008.

ЛОГИЧЕСКИЙ АТОМИЗМ

Рассел Б. #Публикация

МОЁ ФИЛОСОФСКОЕ РАЗВИТИЕ

Рассел Б. #Публикация